Горящий Эдем [= Костры Эдема] - Дэн Симмонс

Из первой грязи родилась Земля,

Из первой темноты вышла темнота,

Из первой ночи возникла ночь.

«Утроба ночи, – думала Элинор. – Место, откуда вышли все противоположности жизни. И война Пеле с Камапуа будет длиться вечно».

Из утробы ночи – сплошная ночь.

Темнота ночью, темнота днем.

Из темноты вышел Кумулипо, мужчина,

Из темноты вышла Поэле, женщина.

«Но нужно постоянно поддерживать равновесие, – думала Элинор, уже начиная понимать. – Неужели я умру?»

Молли Кевалу, продолжая петь, взяла Элинор за руку и повела ее к выходу. Где-то неподалеку был слышен гром.

Рожден мужчина для узкого потока, Рождена женщина для широкого потока, Рождена была ночь богов.

– Иди, Элинор Перри. – Молли отпустила ее руку. – Иди и делай то, что должна делать.

Будь храброй.

Элинор сделала шаг, потом обернулась:

– Нет! Ты должна быть там! Ты должна помочь.

– Кто-то обязательно поможет. – Слова Молли едва слышались за шипением раскаленной лавы. – Всегда найдется женщина, чтобы помочь тебе.

Элинор упрямо покачала головой:

– Ты должна…

– Не сегодня. – Молли показала на реку лавы, текущую мимо них. – У меня слишком много дел. – Она в последний раз сжала руку Элинор и исчезла в пещере.

Элинор постояла недолго, глядя ей вслед, и начала карабкаться по склону Танцующего Камня.

Через минуту подлетел вертолет, ослепив ее прожектором. Ее втащили в кабину, кто-то что-то говорил, и она долго не могла вникнуть в смысл английских слов, будто их произносили на чужом языке.

– Нет. – Она наконец поняла. – Там никого не было.

– Ясно, – сказал Майк, и вертолет взмыл вверх, набирая скорость.

* * *

– Байрон-сан, – сказал Хироси Сато, когда принесли улиток, запеченных с томатной пастой и белым вином, – здесь не слишком надежное электричество. – На длинном столе мигали лампы. Официанты уносили блюда из-под малазийского салата с креветками и лесными орехами.

– У нас есть запасной генератор. – Трамбо кивнул Бобби Танаке, который включил свет и тут же опять выключил. – Просто при свечах совсем другая обстановка.

Тех, кто не ел креветок, официанты в белых ливреях обнесли греческим салатом из шпината с чесночным соусом. К нему подали выделяющийся на фоне зелени козий сыр и теплые, только что из печи, булочки. Престарелый эксперт по винам Андре откупорил бутылки, и Трамбо дал команду наливать.

– Мы продолжаем беспокоиться о нашем друге Цунэо, – прошептал Сато, наклонясь к самому уху гостеприимного хозяина. – При всем его легкомыслии он никогда не пропускал деловых мероприятий.

– О, я уверен, что с Санни все в порядке. Думаю, он придет на подписание соглашения.

Сато издал тихое рычание, которое у японцев означает вежливое сомнение, и занялся улитками.

– Извините, Хироси. – Трамбо увидел в конце комнаты Уилла Брайента и коршуном бросился ему навстречу. Они вышли на террасу, где бешено свистел ветер. По небу неслись тучи, подсвеченные снизу вулканом.

– Тела в морозильнике, – доложил помощник, стараясь говорить тише. – Люди Майклса стерегут вход.

– А что Фредриксон?

– Он звонил несколько минут назад. Говорит, что надвигается шторм, и просит разрешения уйти.

– Пускай остается на месте. – Трамбо подвел Брайента ближе к перилам. – Уилл, у меня для тебя есть работа.

Помощник ждал. Глаза его за увеличивающими линзами очков казались удивленными.

– Помнишь, я говорил про пещеру и кабана? И про Диллона и Санни, похожих на зомби?

Уйлл Брайент кивнул.

– Кабан обещал мне вернуть Санни, если я спущусь и поговорю с ним.

– Да, сэр.

– Вот я и хочу, чтобы это сделал ты. Брайент медленно поднял голову и посмотрел боссу в глаза:

– Сэр, я только что положил тело Санни в морозильник.

– Да, но я думаю, кабан забрал его душу или что-то такое. Спустись, забери ее, и мы попробуем вернуть ее в тело до подписания соглашения.

Глаза Уилла приобрели еще более удивленное выражение:

– То есть вы хотите, чтобы я в шторм вышел отсюда, нашел Фредриксона, спустился в пещеру, побеседовал с кабаном и забрал у пего душу Санни? И все это до подписания соглашения?

– Да.

Когда инструкции были четкими, Уилл Брайент всегда выполнял их неукоснительно.

– Пошли вы на хер, – сказал помощник.

– Что?

– Пошли вы на хер. – Подумав, Уилл добавил:

– …Сэр.

Трамбо с трудом подавил желание схватить гарвардского выпускника за тощую шею и выбросить с седьмого этажа.

– Что ты сказал?

– Я сказал: «Пошли на хер». Погибла уже уйма людей, и я пока не готов присоединиться к ним. Это не входит в мои служебные обязанности.

Трамбо на всякий случай спрятал руки за спину.

– Я заплачу, – сказал он сквозь зубы, – Десять тысяч долларов.

Уилл Брайент рассмеялся.

– Хорошо, пятьдесят. – Можно было послать кого-нибудь из охраны, но эти парни слишком тупы. Бобби Танака – трус, а Картера он уволил. Оставался Брайент.

Помощник покачал головой.

– Ладно, черт побери! Сколько?

– Пять миллионов. Наличными. Перед глазами у Трамбо замелькали красные пятна. Немного успокоившись и придя в себя, он выдавил:

– Миллион.

– Пошли на хер, – последовал ответ.

* * *

Оставалось удавить чертова вымогателя или уйти. Трамбо выбрал второе и вернулся в зал, где официанты как раз разносили главное блюдо – ягненка, зажаренного с медом и кокосом, под имбирным соусом.

– Вы в порядке, Байрон-сан? – осведомился Сато. – У вас лицо цвета лобстера. – Он сказал «робстера».

– В порядке. – Трамбо взял нож, с наслаждением представляя, как втыкает его в горло предателя. – Давайте лопать эту дрянь.

* * *

Корди услышала вертолет еще до того, как он приземлился. Луч прожектора скользнул по Большому Хале, затарахтел мотор, и легкая тень скрылась в темноте.

Корди знала, что задумала Элинор. Она хотела спуститься в Милу, как это сделала сто лет назад ее тетя, и вывести оттуда души хаоле, чтобы Пеле могла сражаться с врагами, не опасаясь за судьбу заложников. Еще она хотела взять с собой красавчика куратора, следуя древнему правилу: спускаться должны мужчина и женщина.